Николай Федоров: мы обеспечили замещение того, что выпадало из-за так называемого продовольственного эмбарго

Николай Федоров: мы обеспечили замещение того, что выпадало из-за так называемого продовольственного эмбарго

16 Января 2015
Николай Федоров: мы обеспечили замещение того, что выпадало из-за так называемого продовольственного эмбарго

Россия смогла заместить поставки продуктов из Европы и США, констатировал министр сельского хозяйства Николай Федоров. Об итогах продовольственного эмбарго и программе замещения импорта, спорах с транснациональными концернами и борьбе с офшорами в сельском хозяйстве он рассказал в интервью ТАСС.

 

- Запрет на импорт в Россию продовольствия из США и Европы действует уже четыре месяца. Как за это время изменился рынок? 

 

- Мы пересмотрели круг стран-импортеров, которые являются альтернативными поставщиками сельхозпродукции. Прежде всего обратили внимание на Белоруссию и Казахстан. Затем - на присоединяющиеся к Таможенному союзу Армению и Киргизию. Дальше, что логично, - на другие страны СНГ, потом - Латинской Америки и Азии.  

В итоге за четыре месяца мы, по сути, обеспечили в физических объемах замещение продукции, выпадавшей в силу вынужденных для России мер, связанных с так называемым продовольственным эмбарго. По ассортименту, может быть, не на все 100%, но в целом проблема нахождения альтернативных поставщиков из иностранных государств решена.

 

- Сельское хозяйство несколько лет было одним из основных источников роста российской экономики. Какой у вас прогноз на этот год? Удастся ли сохранить темпы в будущем?

 

- Мы в 2013 году дали прирост производства 6,2%, и это в значительной степени позволило остаться в плюсе по росту ВВП в целом. В этом году, полагаем, будет порядка 5%. Очень хочется надеяться на большее, некоторые эксперты дают и до 6,5%.

Заметный прирост даст растениеводство, в основном за счет производства зерна. Пищевая промышленность вырастет на 3,5-4%, особенно по отдельным направлениям переработки - масличных культур, сахара, производства сыров.

Сахарной свеклы мы собрали меньше, чем в прошлом году, так как сокращали площади планово. Но Бог видит испытания, которым подвергается Россия. Поэтому сахаристость сладкого корня очень высокая: собрали меньше, а конечного продукта будет больше. В целом настроены позитивно. Думаю, что и в этом году сельское хозяйство поддержит экономику России. 

 

- Контрсанкции способствуют росту производства отечественной продукции? 

 

- В моем понимании ужесточение ситуации вокруг России - это дополнительный стимул для широкого круга инвесторов к вхождению в аграрный сектор. Не было бы санкций - не было бы антисанкций. Так что Запад, по сути, вынудил нас встать на такие рельсы, дав дополнительный стимул к развитию.

Впрочем, прирост производства сельхозпродукции у нас был заложен и в прежней госпрограмме развития сельского хозяйства. Для этого мы подписывали соглашения с каждым регионом по схеме "софинансирование из федерального бюджета в обмен на прирост производства". В 2015 году будем подписывать новые соглашения с учетом нового федерального софинансирования. В декабре мы получили 20 млрд руб. на поддержку инвестиционных проектов, которые отбирали в течение полутора лет. По этим проектам мы должны получить дополнительный прирост - почти 600 тыс. тонн свинины, более 400 тыс. тонн мяса птицы, 500 тыс. тонн молока и 400 га теплиц. 

 

- Сельское хозяйство остается прибыльным?

 

- В разных отраслях ситуация очень разная. Самочувствие производителей зерна очень хорошее. Если раньше в Азии было сложнее продать зерно по экспортным ценам в силу трудной логистики, то сейчас с учетом курса рубля оно уходит очень легко, как в народе говорят, со свистом. В Азию, в те страны, которые раньше в таких объемах нашим зерном не интересовались.

Тяжелее предприятиям, занятым в перерабатывающей отрасли. Это мукомолы и хлебопеки, потому что рост цен на них сказывается не лучшим образом. Также технологически наступил период роста цен на корма и фуражное зерно. Был определенный лаг по времени - всегда есть одно-трехмесячные запасы. Но сейчас начинает расти цена фуражного зерна, комбикормов, премиксов и добавок с аминокислотами. Это будет отражаться на животноводческой продукции. Но в этом, казалось бы, отрицательном моменте есть плюс. Обострение ситуации с покупкой добавок, содержащих необходимый набор аминокислот, усиливает внимание к проектам по глубокой переработке зерновых и масличных культур. Это было слабое звено в отечественном агропромышленном комплексе, а теперь ситуация меняется в лучшую сторону.  

 

- Роль Россельхозбанка в таких условиях меняется? Какой суммарный объем докапитализации планируете? 

 

- Готовя новую редакцию госпрограммы, мы выделили новую подпрограмму - развитие финансово-кредитной системы агропромышленного комплекса. У нас нет ограничений  для банков с точки зрения их участия в кредитовании АПК и возможности получения государственной поддержки. Но основной субъект этой подпрограммы - Россельхозбанк, который мы рассматриваем как главного, практически государственного агента по проведению аграрной политики. Раньше у Минсельхоза, как ни странно, не было представителя в Россельхозбанке. И мы ввели замминистра сельского хозяйства Дмитрия Юрьева в наблюдательный совет, чтобы политика банка была больше адаптирована к проблемам российских аграриев. 

Сближение наших позиций предполагает как дополнительные обязательства Россельхозбанка перед аграриями, так и его докапитализацию на 84,5 млрд руб. с 2015 до 2020 года, считая и те 5 млрд руб., которые мы уже в декабре 2014 года получили из бюджета. 

Какие могут быть изменения в процессе исполнения планов - жизнь покажет, возможны корректировки. Пока госпрограмма, как уже говорил,  не подписана и лежит на столе у председателя правительства. Ожидаем подписания на днях.

 

- Западные санкции сократили возможности банка как института развития?

 

- Конечно, санкции отражаются, и не с лучшей стороны.Это заставляет нас искать ресурсы на других рынках. Объективно, если банк ограничен в возможности получать межбанковские кредиты, это осложняет его положение. Поэтому как инстинктивно, так и по политическим возможностям сейчас все, в том числе и Россельхозбанк, ищут партнеров на межбанковском рынке Азии. Мы в этом поиске помогаем политическими инструментами: через наши контакты с коллегами, а также через контакты председателя правительства и президента. 

В рамках общих угроз риски присутствуют и в аграрном секторе. Но именно он находится на острие внимания руководства страны. Сельскому хозяйству добавляют ресурсы из федерального бюджета, когда многим другим отраслям их даже режут. 

Могу открыть небольшой секрет: если не ежедневно, то еженедельно и президент, и председатель правительства персонально интересуются текущим самочувствием и финансовых учреждений, работающих с АПК, и сельхозпредприятий. Не думаю, что какая-то еще отрасль сегодня настолько актуальна и востребована.

 

- У вас есть инструменты, чтобы остановить рост цен? 

 

- Самый фундаментальный инструмент - это обеспечение прироста производства. Чем больше сельхозпродукции в объемах, чем больше конкуренции, тем меньше угроза роста цен. Мы следим в ежедневном режиме за ценами сельхозтоваропроизводителей. За ценами в рознице следят Минпромторг и Федеральная антимонопольная служба. 

На начало декабря разброс тенденций в динамике цен такой. Самый большой рост - в отношении гречихи - почти на 50% по стране. Это рост цен производителей в декабре 2014 года по сравнению с декабрем 2013-го. В  2010 году было то же самое, но причины разные. 

Есть увеличение цен к декабрю за 2014 год к уровню декабря 2013 года на мясо птицы на 25% и свинину почти на 27%. Это компенсация падения цен, которое наблюдалось в 2012-2013 годах. А все остальные перепады - на уровне инфляции. И никто не обращает внимание на обратный тренд, когда цены падают. А между тем цена на куриные яйца упала в цене процентов на семь-восемь за год, на подсолнечное масло - на 3-4%. Процентов на двадцать упала цена на свежие огурцы, если сравнить средние цены производителей.

 

- Экспортеры зерна выиграли от снижения курса рубля и наращивают продажи. Обоснованны ли их опасения, что может повториться ситуация с ограничением вывоза зерна, как в 2010 году?

 

- Мы прогнозируем объем экспорта зерна до 30 млн тонн. Производители зерна получат очень хороший доход. И мы термином "эмбарго" в отношении зерна вообще не оперируем. Угрозы эмбарго я, как министр сельского хозяйства, не вижу, потому что мы не рассматриваем эти варианты, они крайне нежелательны. Репутационных потерь много, а пользы мало. 

Есть другие механизмы регулирования рынка зерна для гарантий внутреннего потребления - поддержать его финансовыми и кредитными продуктами, государственными интервенциями. Альтернатива эмбарго - это кредитование госбанками закупок зерна животноводческими предприятиями, мукомолами и хлебопеками. 

Единственное, на что стоит обратить внимание, - на ограничение экспорта зерна, который идет через подставные офшорные фирмы. Россельхознадзор предлагает не выдавать таким поставщикам фитосанитарный сертификат на третью страну, чтобы сделать рынок прозрачнее. Мы пришли к выводу, что здесь надо наводить порядок. Но радикальных мер с вторжением в реализацию уже заключенных соглашений не потребуется. Изменение правил экспорта стоит рассматривать только в рамках плановых процедур совершенствования методики. Вопрос не признан нами как требующий срочных мер, создания рабочей группы, его пока отодвигаем на второй план как не входящий в текущую повестку дня. 

 

- Если у производителей зерна растет выручка из-за рекордного урожая, они смогут направить ее на расширение производства. Ожидаете ли вы, что в следующем году урожай будет еще больше, просто потому, что будет засеяно больше площадей?

 

- Если руководствоваться арифметическими прогнозами, с учетом, что озимые культуры посеяли уже на площади 16,8 млн га, а в прошлом году было около 16 млн га (при том что озимые дают основную прибавку к урожайности), мы прогнозируем получение хорошего урожая. И мы заинтересованы в том, чтобы площадь яровых тоже расширялась, будем требовать этого от губернаторов. У нас немало неиспользуемых земель.

Но о прогнозе говорить сейчас все-таки рано. Нам нужно увидеть, как перезимуют культуры, какая погода будет складываться во время сева яровых. В этом году можем с уверенностью сказать, что соберем более 104 млн тонн зерна в чистом весе. Мне очень хочется, чтобы было 105 млн тонн. Но пока рано говорить, достигнем ли мы этого уровня. 

Пока рано говорить о значимых объемах нашего экспорта

 

- Минсельхоз определился с позицией по допуску на рынок трансгенов? 

 

- Мы придерживаемся принципиально консервативной позиции по выпуску в окружающую среду трансгенов - модифицированных животных, растений и микроорганизмов сельхозназначения. Но подходим к вопросу аккуратно, цивилизованно и содержательно. Научные исследования должны быть современными, здесь нельзя отставать, но для того, чтобы выпустить экспериментальную продукцию, начать промышленное коммерческое использование, надо не семь, а семьдесят семь раз отмерить, не экспериментировать на здоровье нации.

Возможно, банально звучит, но у нас достаточно земель сельхозназначения. Мы богаты плодородными землями, пресной поливной водой. Соответственно, нет проблемы дефицита ресурсов, поэтому нет жесткой потребности переходить на форсированное выкачивание из нашей земли всего плодородия через трансгены.

Не секрет, что на лоббирование продвижения ГМО бюджет США направляет сотни миллионов долларов в виде грантов институтам, ученым или на обучающие семинары для китайцев, россиян или еще кого-то, кто, по их мнению, может продвигать в жизнь их идеи. Международные патенты на генно-инженерно-модифицированные организмы в области растениеводства процентов на девяносто принадлежат одной известной американской компании. То есть трансгенное лобби существует, оно сильное. Но за нами стоит президент России, который придерживается взвешенной позиции по этому вопросу. 

Поделиться: